Александр Мирер. Главный полдень -
33 >
Рубченко.
О выстреле он рассказал так:
- Эта история была сообщена Павлу Остаповичу не вся целиком. Он
остановил Алешу... Когда, Лешик?
- Когда пень грузили в такси, - поспешно подсказал я.
- Да, в такси. Павел Остапович начал расспрашивать второго мальчика...
- Вот этого, - сказала Анна Егоровна.
- Да, этого, Степу. Он сообщил, что пень доставили во двор милиции.
- И почты...
- Да. В этот момент я разрешил себе восклицание, не относящееся к делу.
Павел Остапович меня осадил. Меня это крайне удивило. Мы с ним дружили почти
тридцать лет... - Он закашлялся.
Докторша смотрела на него ледяными глазами.
- Да, тридцать лет! Мальчики об этом знают. И Степка в эту секунду
сорвался и заявил, что капитан Рубченко тоже хватался за сердце, стоя перед
пеньком.
- Вот как... - сказала Анна Егоровна.
- Павел Остапович не возразил. Напротив, он начал поспешно извлекать
из-под пиджака некий предмет, подвешенный на шнурке под мышкой. Не пистолет,
Анна Егоровна. Пистолет, подвешенный таким образом, стреляет мгновенно. Этот
же предмет... Я вам его покажу.
Шкаф отворился с привычным милым звоном. Степка пробормотал:
"Дьявольщина!"
Вот он, бластер... Не приснился, значит.
- Этот предмет, доктор, он висел на этом шнурке, видите? Прошу вас
посмотреть, не касаясь его.
- Странная штука.
- Именно так, доктор. Она висела на петле-удавке, никаких антабок не
имеется. Висела неудобно. Ему пришлось извлекать этот предмет три-четыре
секунды.
- Вы настолько точно заметили время?
- Я кадровый военный. Это мой круг специфических навыков.
Она кивнула очень неодобрительно.
- Вы понимаете, Анна Егоровна, я следил за Остаповичем с большим
интересом. Предмет не походил на оружие, и я подумал о каком-то вещественном