Александр Мирер. Главный полдень -
42 >
не бывает: за сорок минут, прошедших от одного осмотра до другого, свежая
рана приобрела вид заживающей, трехдневной давности. Поняли?
- Нет, - сказал Сурен Давидович.
- Признаюсь, и для меня сие непонятно. Да, вот еще, посмотрите...
Мы придвинули головы. На клочке марли докторша держала овальный кусочек
такого же материала, из которого был сделан бластер. Серый с зеленым отливом
или зеленый с серым - он все время менялся и был похож на травяного
слизняка.
- Это было прикреплено к твердому небу раненого, вдоль.
- Как прикреплено? Боже мой... - простонал Сур.
- На присоске. У вас найдется коробочка?
Степка нырнул под стол, выудил пустую коробочку из-под мелкокалиберных
патронов. "Слизняк", положенный на дно, сразу прихватился к нему - прилип.
- Оп-ля! - сказала Анна Егоровна. - Класть в вату не требуется. Прячь в
карман, Алеша. Через пять минут я подгоню машину.
Я спрятал "слизняк" в карман. Докторша пожала руку Сурену Давидовичу:
- Ну, держитесь. Учтите, спустя полчаса он может и подняться. Честь
имею...
- Какая женщина! - потрясенно сказал Сур. - Гвардейцы, вы познакомились
с русской Жанной д'Арк!
В этот момент на меня накатило. Если с вами не случается, так вы и не
поймете, как накатывает страх в самое неподходящее и неожиданное время. До
пятидесяти пяти минут двенадцатого я не боялся, а тут меня затошнило даже.
Мы со Степаном привыкли всегда быть вместе. И вдруг - уезжать. Я сказал:
- Не поеду никуда.
- Вот еще какой! - сказал Степка.
- Почему я должен ехать? Я останусь с Суреном Давидовичем!
- Ты лучше расскажешь, у тебя язык хорошо подвешен, - уговаривал Сур.
- У всех подвешен! - отругивался я. - Не поеду!
- Боевой приказ, - сказал Сур. - Выполняй без рассуждений.