Александр Мирер. Главный полдень -
97 >
они его подмяли.
Я стал раскачиваться и щипать себя за икры, чтобы проснуться. Голос
Сура запищал в микрофоне:
"Девятиугольник, полюбопытствуй! Пуская воду из глаз, люди выражают
огорчение..."
Он знал меня хорошо. От насмешки я взвился, промазал ногой по зайцу: он
весело отпрыгнул, а я заорал:
- Сурен! Давидович!! Они вас загипнотизировали-и! Не поддавайтесь!!
Он сказал:
- Вытри слезы.
Я вытер. И заорал опять:
- Не поддавайтесь им! Зайцы паршивые!
Тогда он сказал почти прежним голосом:
- Голову выше, гвардия! Ты же мужественный парень. Почему такая
истерика? Видишь, я за тебя поручился, а ты свою чепуху про гипноз. Какой же
это гипноз?
Я притих.
- Видишь, тебе и самому не понятно. Поговори хоть с Девятиугольником и
рассуди: разве можно путем гипноза научить зайца разумно беседовать? Кстати,
при разговоре микрофон прижимают языком к небу и говорят, не открывая губ.
Ты быстро научишься.
- Я не желаю научаться. Я не заяц, я человек! А они - фашисты, они хуже
фашистов, потому что притворяются и сидят спрятанные, а людей заставляют
делать подлости вместо себя!
Он рассеянно-терпеливо кивал, пока я выкрикивал.
- Ты кончил говорить? Кончил. Объясняю тебе, Алеша: никто не
притворяется. Пришельцы не прячутся. И я и этот заяц - довольно крупный, но
обыкновенный заяц, - мы оба и есть пришельцы, как ты выражаешься. Не
закатывай глаза. Постарайся это понять. Мы прилетели на Землю в этом
корабле.
- Вранье это, вранье! - крикнул я и задохся. - Вранье-е!...
"А-о-о!" - ответило эхо и стало перекатываться. Крик метался вокруг,
гудя на стенках пузыря.
- Этот заяц дрессиро-ованный, - выговорил я. - А вы нездо-оро... -
Почему-то я стал заикаться. На букве "о".