Александр Мирер. Главный полдень -
99 >
подсаживали в каждого "дикаря" сознание одного из своих. Для Земли
приготовлено как раз три миллиарда кристаллических записей. По количеству
людей.
Не путайте мои приключения со Степкиными. Он уже знал про "вишенки", а
я - нет. Сурен Давидович называл их "Мыслящими". Он говорил, говорил...
Может быть, пришельцу, который сидел в его мозгу, хотелось выговориться. Я
слушал и с жуткой ясностью представлял себе зеленые корабли, летящие в
черной пустоте. Не такие, как десантный, - огромные. Они расползались по
всей Галактике, без экипажей, без запасов воды и пищи. Даже без оружия.
Только у Десантников было оружие. А большие корабли шли, набитые
кристаллическими записями, "Мыслящими" этими, как мухи, несущие миллионы
яичек. Корабль Десантников отыскивал для них подходящую планету, спускался и
выбрасывал "посредник". Понимаете? Некому было даже выйти наружу. Вылетал
робот и неподалеку от корабля оставлял замаскированный "посредник". У нас
его замаскировали под пень. И первый, кто случайно подходил к нему,
становился первым пришельцем. Как этот несчастный заяц. Он просто подскакал
к "посреднику", и - хлоп! - в него пересадили кристаллическую запись
Десантника девятого разряда. Он стал одним из Девятиугольников. А под утро
на пень набрел Федя-гитарист.
"Так был я всюду - везде, - слышал я странную, слитную речь. -
Тысячелетия мы шли по Космосу. Сотни, сотни, сотни планет!"
Потом он замолчал, а я сидел съежившись, и было очень холодно. Озноб
вытекал из меня в жаркий, стоячий воздух оврага. Я знал, что вокруг тепло, и
ощущал теплую, твердую поверхность, на которой сидел, и теплый, плотный
песок под ногами, и жар, излучаемый кораблем. Но я замерзал. У меня в глазах
был черный, огромный, ледяной Космос, и в нем уверенно ползущие огни