Александр Мирер. У меня девять жизней -
40 >
садилась за Рагангой. Пять месяцев назад ее увидели все. Но прежде ее
заметили Наблюдающие небо, те, что работали в обсерватории Высочайших гор.
Они передали весть по гониям, и Ахука в следующую же ночь улетел туда, за
полуночную Границу, в царство холода и света. Далеко за Границей обитания
простирались горы, уступами вверх, и еще вверх, и небо здесь было
бледно-голубым, как свет ночной звезды. Наблюдающие небо жили в пещерах,
отвоеванных у малоголовых, поддерживали, огонь, как дикари, и закрывали
тело звериными шкурами. И здесь Ахука впервые кое-что понял. Здесь, где
ближайшая Великая Память отстояла на четыре часа полета и связь с ней по
гониям была сложным и затруднительным занятием; где не было услужающих
животных, и не было животных-строителей, и сотни разновидностей
плодоносящих деревьев, и полусотни растений, создающих удобства. Где
Наблюдающие небо сами шлифовали для себя стекла, а Охотники несли охрану
без гепардов, обезьян и птиц... да, здесь Ахука кое-что понял.
Прежде всего он понял, что далеко за Границей обитания тоже можно
жить - мерзнуть, страдать от однообразной пищи, но жить более плодотворно,
чем там, в полуденной стране. По ночам к пещере обсерватории
подкрадывались снежные барсы, и дежурные Охотники поражали их тяжелыми
стрелами, а Наблюдающие небо не отрывались от своих труб, направленных на
новую звезду, беседовали и спорили. И ничего не сообщали Наране об этих
спорах. Предмет их был удивителен - Наблюдающие небо спорили о природе
звезд!
Было установлено: звезды на Равновесие не влияют. Их лучи слишком
слабы, чтобы искажать течение Равновесия. Тонкие опыты с нардиками
подтверждали это - ни один нардик не отклонился в своем развитии под
светом звезд. А под лучами Солнца нардики изменялись буйно и разнообразно,