Александр Мирер. У меня девять жизней -
44 >
влияют на Живые науки.
Но, может быть, палочки из меди и железа, хранящиеся в железной
игрушке Адвесты, - семена? И пришельцы в своих мертвых рукодельных Науках
добились такого совершенства, что сеют железо семенами? Это меняет дело.
Это изменило бы дело, если бы было возможно, поправился Ахука, зная, что
это невозможно. Солнце не даст прохлады, железо не даст побега.
Железо не дает побегов, не выращивает пищи... И, может быть, он
совершает губительную ошибку, пытаясь повернуть Равновесие.
Научившись сомнению, он стал сомневаться и в себе.
Врачи говорят: "Носящий в себе Раздвоение должен оставаться цельным,
как плод". Сейчас Ахука мучительно ощутил Раздвоение и поспешил достать
припасенный бахуш-ора. Мозг Ахуки яростно спорил сам с собою: "Он
действует для блага Равновесия!" - кричал Ахука-Охотник. "Хитроумный, так
же полагает и Нарана, якобы действуя для блага Равновесия!" - насмешливо
отвечал Ахука-мыслитель.
Он сжал зубы, терпел. Наконец подействовал бахуш-ора.
Он снова Охотник. Он лежит на дынном дереве, следит за тремя дорогами
и слушает дыхание гепарда. Зеленоватый свет проникает сквозь листья домов,
светится желтым трава на дорогах, прохожие скользят по полосам света,
беспечно улыбаются друг другу. Так он прождал еще часть дюжинной и понял,
что далее ждать бессмысленно - его друзья не придут, и пришельцы не
останутся в Равновесии. "Этого тебе не удалось предвидеть, о хитроумный.
Слуги Великой сумели задержать твоих друзей", - подумал Ахука и спустился
на дорогу. Луна, желтая как дыня, висела над деревьями. Ствол большой
гонии - на холме Памяти - рассекал пополам лунный диск...
- Ахука, сын мой, - сказали за его спиной.
Он обернулся и увидел мудрые, воспаленные глаза старого Хранителя