Александр Мирер. У меня девять жизней -
73 >
Так пел Хранитель много людских поколений назад. Она помнила это и
первое ощущение довольства пищей. Она знала, что отделена от материнского
Немого Уха и обрела отдельную от него жизнь, но осознала себя частью
предыдущей Нараны и предшественницы ее, и далее, вплоть до чуда Скотовода.
Хранители знали, что Нарана умеет смеяться - едва заметный сбой в
пении по всем Ушам обозначал, что в Памяти встретились противоположные по
смыслу воспоминания и она смеется. Никто не спрашивал, какие это
воспоминания, ибо Наране вредили вопросы об ее мыслительной работе. Ей,
как и людям, не следовало обращать мысленный взор внутрь себя самой.
Торжественный день был сегодня - рождение нового Уха Памяти.
Хранитель не удивился, когда она засмеялась и сама заговорила с ним.
...Про себя она звала его старикашкой. И засмеялась в то мгновение,
когда Немого Уха достиг сигнал с символом "пришелец" взамен символа касты.
"Великая Память любит меня", - думал Хранитель, подбегая к Уху. Он
казался себе свежим и молодым по разуму, ибо не переставал трепетать и
удивляться, когда видел дюжины дюжин Ушей в работе, и суету животных, и
рождение нардиков. Он знал, что умрет с горестью и восхищением перед
Великой, перед величайшим из чудес Равновесия.
- Передаю тебе сообщение Шестого поста на Раганге, - сказала Нарана.
Ахука, пристально наблюдавший за стариком - свободной половиной
мозга, - прервал пение Памяти и спросил у нее:
- Что поешь ты старому Хранителю?
Он терпеливо выслушал рассказ о нападении тигров. Подосадовал, что
Адвесту пустили с Охотниками. Открыл рот, чтобы поблагодарить Великую
Память, но она пропела, добросовестно повторяя свою беседу с Хранителем:
- Советую тебе, Хранитель, позаботиться... чтобы пришелец в следующий