Александр Мирер. У меня девять жизней -
74 >
раз не вернулся с охоты.
Э-а, желание Великой не было новостью для Ахуки! Но месяцем раньше
Нарана не высказала бы такого желания, зная, что некому - во всем
Равновесии - воспринять приказ об убийстве. Да, пора ему вернуться к
Адвесте...
Он поблагодарил Нарану и удалился. Старый Хранитель, кряхтя, вернулся
к дочернему Уху. А Нарана, наполовину свободная в этот час, продолжала
размышлять и вспоминать о первой Наране, выбирая для этого свободные
объемы себя также бессознательно, как человек при пении выбирает нужное
положение неба, языка и голосовых связок.
...Арама-Скотовод был приставлен к коровам. Был он угрюмым маленьким
Скотоводом, мозг его был вполовину меньше, чем у нынешних людей. Но
способности его сложились так удачно, что он помнил больше, чем его
собратья из соседнего племени скотоводов. И прожил он много. Он помнил
травы и снадобья, варенье из трав. Помнил дни беременности, в которые
надлежало давать их коровам. Он любил смешивать разные снадобья, и коровы
жирели. Племя стояло в лощине Красного Ливня, и коров от хищников укрывали
в пещере. Во время дождей понесла матка от горбатого быка. Арама дал ей
снадобье, запомнил какое. Прежде таких не давал маткам. Такие годились от
вертящей хвори у свиней. И корова выметала теленка безногого, безглазого и
безшерстного, Арама его заколол, а оно пищало. Разделывая его в пищу,
нашел внутри один лишь серый мозг. Пошел к людям и поглумился: быть мору,
теленок выметался без ног и без глаз.
Вернувшись в пещеру, он увидел белых муравьев. Всем муравейником они
собрались к телячьей шкурке. Не грызли, а облизывали, как муравьиную
матку. Очень жадно. Уходя, возвращались и лизали. А корова была грустна.
Арама все запомнил. В новые дожди той матке дал снадобья. Народился