Александр Исаакович Мирер. Субмарина "Голубой кит" -
3 >
Сначала Дора Абрамовна сделала перекличку. Закрыла журнал, а сверху
положила очки. Без очков ее глаза стали меньше, но остались пристальными и
такими, будто она видит, что у каждого за спиной.
-- Березовский, что было задано на прошлом уроке?
Березовский встал с ужасным грохотом, а Тося Матвеева пискнула
синичьим голосом, потому что новая учительница вызывала Березовского,
глядя прямо на Березовского, а не на Баландину или на кого-нибудь еще на
букву "б" или другую букву алфавита!
Конечно, Березовский не помнил, что было задано на прошлом уроке --
пять недель назад то есть. И Дора Абрамовна посадила его и сказала очень
тихо:
-- Прекрасно... -- а потом: -- Тогда вы, Матвеева.
Тося даже не покраснела, так она была изумлена странным поведением
новой учительницы. Вы только подумайте, последний урок был, когда еще о
ледоходе не думал никто, а сейчас все без пальто бегают! И надо помнить,
что было задано на то-о-ом уроке!
-- Садитесь, Матвеева... -- сказала Дора Абрамовна. -- Может быть, Садов
помнит?
Так она спросила человек десять, и все не открывая журнала, и никто
не помнил, естественно, что было задано на том уроке. Зато все запомнили,
что Дора уже знает их всех в лицо и по фамилии. Но саму Дору Абрамовну
ничто не могло пронять. Даже общее восхищение ее памятью. Она подняла очки
с журнала и вызвала по алфавиту всех. От Аленького до Яковлевой. Тихим
голосом.
И всем поставила д в а. Кроме Кати Гайдученко.
Поначалу никто не испугался. Все думали, что новая учительница только
делает вид, что ставит в журнал двойки. Но после повторения пройденного,
перед самым звонком, Дора Абрамовна предупредила, обводя класс выпуклыми
глазами:
-- Предупреждаю... Тем, кто получил двойку, не приходится рассчитывать